21 - 11 - 2017
Читаем детям 1-2 лет
Читаем детям 2-3 года
Читаем детям 3-4 года
Читаем детям 4-5 лет
Читаем детям 5-6 лет
Читаем детям 6-7 лет
Сказки

 

Принц-Лягушонок, или Генрих Железное сердце

Рейтинг:   / 42
ПлохоОтлично 

В давние, стародавние времена, когда ещё чудеса на свете творились да сказки говорились, жил-был в одном королевстве король. Не было у него сыновей, одни дочери, да зато все красавицы, одна другой лучше, а уж меньшая дочь так была хороша, что даже красное солнышко — хоть оно всё на свете видало — и то на неё заглядывалось, красе её дивилось.

Стоял королевский замок неподалёку от тёмного леса, а в том лесу под старой липой был колодец, и в жаркие летние дни любила меньшая королевна посидеть на краю колодца, подышать прохладой. А чтобы не скучать, брала с собой золотой шарик: она с ним играла, как с мячиком: подкинет, поймает и опять подкинет. Самая это была у неё любимая забава.

И случись же однажды такая беда: словно живой, вывернулся золотой мячик у девочки из рук, подскочил и упал прямо в колодец. Только и увидела она, как он в воду ушёл и исчез в глубине. А колодец тот был такой глубокий, что и дна не найдёшь.

Заплакала тут бедняжка-королевна в голос. Плачет, ревёт — никак не перестанет.

И вдруг кто-то её спрашивает:

— О чём плачешь, королевская дочь? Из-за чего убиваешься? Камень — и тот сжалится, на тебя глядя.

Перестала плакать королевна, оглянулась на голос — никого нет, только из воды лупоглазый лягушонок на неё таращится.

— Пожалей хоть ты меня, квакушечка!—всхлипывает королевна.—Как же мне не плакать, как не горевать: я свой золотой шарик в колодец уронила!

— И только-то? — говорит лягушонок.— Ну, тут плакать нечего, убиваться незачем. Могу я твоему горю помочь, только ты скажи наперёд, чем ты меня одаришь, если я твою забаву тебе верну.

— Ох, душечка-лягушечка!—закричала королевна.— Да бери всё, что только пожелаешь! Хочешь — лучший наряд с моего плеча, хочешь — жемчуга с алмазами, а хочешь— хоть и корону мою золотую сниму. Бери и носи, пожалуйста.

— Нет,— отвечает лягушонок,— не хочу я ни нарядов твоих, ни жемчугов, ни каменьев драгоценных — и даже корона твоя мне не нужна, а хочу я, чтобы ты одарила меня своей любовью: чтобы стал я твоим другом-товари-щем, чтобы ты без меня играть не пошла и за стол не села, чтобы я с твоей золотой тарелочки ел, из твоего золотого бокальчика пил, на твоей шелковой подушечке спал. Вот коли ты мне всё это обещаешь — сей же час кинусь я в глубину, на самое дно, и достану твой золотой шарик.

— Обещаю, обещаю! — закричала королевна.— Обещаю тебе всё, что хочешь,—ты только достань поскорей мой шарик.

А сама подумала: «Не знает, что болтает, глупая квакушка. Ишь чего захотела — ко мне в друзья! Твоё дело сидеть в болоте да квакать».

Но как только она сказала «Обещаю!» — лягушонок сейчас же нырнул и скрылся под водой. Раз-два-три! — королевна и ахнуть не успела, как он появился с золотым шариком во рту и ловко бросил его на траву у самых ног хозяйки.

Королевна радостно подхватила свою любимую игрушку и опрометью кинулась домой.

— Постой, погоди! — крикнул лягушонок.— Меня-то возьми! Мне ведь за тобой не поспеть!

Не тут-то было! Сколько он ни квакал, как ни надрывался— королевна даже не обернулась, только всё прибавляла шагу. Вскоре она была уже дома и совсем позабыла про бедного лягушонка, который так и остался сидеть в своём колодце...

На другой день, только сел король в парадном зале за стол, только было собралась королевна попробовать суп из своей золотой тарелочки, вдруг кто-то — топ-топ, шлёп-шлёп — запрыгал по мраморной дворцовой лестнице. Топ-топ, шлёп-шлёп! Вот он допрыгал до самого верха, постучался в дверь зала и пропел:

Отвори мне, королевна,
Отвори!
То, что ты мне обещала,—
Повтори!
Неужели ты забыла,
Что вчера мне говорила,
Что слыхали ты да я
Да студёная струя?!
Отвори мне, королевна,
Отвори!

Королевна побежала поглядеть, кто это к ней пришёл, приоткрыла дверь... Глядь — а там лягушка сидит.

Девочка поскорей захлопнула дверь, вернулась на место — ни жива ни мертва от страха.

Заметил отец, что у дочки сердечко вот-вот выскочит, и говорит:

— Кто тебя, доченька, так напугал? Неужто злой великан за тобой пришёл?

— Ой, нет,— отвечает королевна,— это не великан, а противная лягушища.

Король-отец удивился.

— Что это лягушке от тебя понадобилось? — спрашивает.

— Ах, батюшка,— говорит королевна,— играла я вчера в лесу и уронила свой золотой мячик в колодец. Я, конечно, заплакала, и уж так я плакала, что лягушонок сжалился надо мной и достал его из колодца, только пришлось мне пообещать, что я буду с ним век дружить.

А иначе он не соглашался! Ну, разве я думала, что он вылезет из своего колодца и к нам придёт?

Тут снова послышался стук в дверь и кто-то снова запел:

Отвори мне, королевна,
Отвори!
То, что ты мне обещала,—
Повтори!
Неужели ты забыла,
Что вчера мне говорила,
Что слыхали ты да я
 Да студёная струя?!
Отвори мне, королевна,
Отвори!

И тогда сказал отец-король своей дочери:

— Не давши слова, крепись, а давши — держись. Ступай, дочка, и отвори.

Делать нечего, отворила королевна дверь, и лягушонок— топ-топ, шлёп-шлёп — запрыгал за ней по пятам прямо к столу.

— А теперь посади меня на свой стульчик,— говорит.

Ох, как не хотелось этого королевне,— да король-батюшка опять приказал.

А лягушонку и того показалось мало: попросил он со стула его на стол пересадить, уселся на столе и говорит:

— А теперь подвинь свою золотую тарелочку ко мне поближе — будем мы с тобой кушать.

Ничего не поделаешь — пришлось королевне волей-неволей из одной тарелки с лягушонком есть; он уплетал за обе щеки, а ей, бедняжке, кусок в горло не шёл.

Вот наелся, наконец, лягушонок и говорит:

— Покушал неплохо, теперь и отдохнуть неплохо! Притомился я. Отнеси-ка ты меня в свою опочивальню и постельку постели.

Зарыдала тут королевна в голос. Ещё бы! Ей и дотронуться до мокрой, холодной лягушки страшно было, не то что на одну подушечку с ней лечь.

Но король нахмурился и строго сказал: «Кто помог тебе в беде — того не презирай».

Взяла королевна лягушонка кончиками пальчиков, отнесла его в свою спаленку и посадила в угол, а сама легла в постель. Но лягушонок — какой неотвязный! —подскочил к ней и говорит:

— Посади меня на подушечку, как обещала, а то батюшке твоему скажу!

Тут королевна вспыхнула и соскочила с постели.

— Вот тебе, противная лягуха! Теперь-то ты отвяжешься!— крикнула она, схватила лягушонка и со всего размаха швырнула об стену — так он и шлёпнулся.

И тут ей вдруг стало так жалко бедного лягушонка, так стыдно за себя, что она потупилась, отвернулась и долго-долго не решалась поднять глаза.

А когда, наконец, осмелилась — глазам своим не поверила! Стоит перед ней прекрасный принц — и смотрит на неё приветливо и ласково, так ласково, как никто никогда на неё ещё не смотрел.

Рассказал он ей, что злая ведьма превратила его в лягушку, и никто на свете, кроме неё, маленькой королевны, не мог его освободить от злых чар.

— Да, если бы не ты,— сказал он нежно,— так бы мне и сидеть весь век в колодце да квакать. А теперь мы с тобой поженимся: завтра же придёт карета и увезёт нас в моё царство.

А поутру и впрямь к замку подкатила карета, запряжённая восьмёркой белых коней, и упряжь на них была золотая, на головах у них развевались белые страусовые перья, а на запятках кареты стоял слуга молодого принца— и это был Генрих Железное Сердце. Верный Генрих так горевал, когда его господина превратили в лягушку, что пришлось ему наложить себе на сердце три стальных обруча, чтобы оно не разорвалось от горя и печали.

Королевна попрощалась с отцом, верный Генрих помог молодым войти в карету, и кони весело понесли её в царство молодого принца.

Как ликовал верный Генрих, как он радовался освоождению своего господина от злых чар! Но не успели они проехать и полпути, как вдруг раздался сильный треск, словно что-то поломалось. Встревоженный принц обернулся и крикнул:

— Генрих, скажи мне —
Карета сломалась?
— Нет, господин,—
Это вам показалось...
Когда я боялся,
Что так и придётся
Век вековать вам
Лягушкой в колодце,
Когда я в разлуке
Без вас горевал,—
Тремя обручами
Я сердце сковал.
Вот первый распался...

Они поехали дальше; и по дороге ещё дважды вновь и вновь слышался треск, вновь и вновь спрашивал принц, не сломалась ли карета; но то распадались обручи на сердце верного Генриха, потому что великую радость сердца труднее удержать в оковах, чем горькую печаль.

 

 

Перевод Б. Заходера 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Последние новости
Самое читаемое